Миф о мужской власти

Фраза «мужчины управляют обществом» начинается с верного наблюдения: на вершине политики мужчин действительно больше. Ошибка начинается дальше, когда пол небольшой группы наверху превращают во власть всех мужчин.

На 1 января 2026 года женщины занимали 27,5% мест в национальных парламентах мира и 22,4% министерских постов. Среди парламентариев, пол которых известен IPU, было 31 912 мужчин и 12 083 женщины.¹

Это доказывает мужское большинство в политической верхушке. Коллективную власть мужчин над женщинами эта цифра не доказывает.

Президент и бездомный могут быть мужчинами. Пол президента не даёт бездомному ни полномочий, ни денег, ни права отдавать приказы.

Власть — это возможность заставить

В политической науке власть описывают через отношения между людьми. В классической формулировке Роберта Даля один участник обладает властью над другим, если способен добиться от него действия, которого тот иначе не совершил бы.²

Поэтому у власти есть носитель, адресат и средство принуждения или влияния. Должность, собственность, деньги, бюджет, командование армией, право издать обязательное решение — всё это может давать власть. Мужской пол сам по себе не даёт ничего из перечисленного.

Начальник и подчинённый могут быть мужчинами. Судья и подсудимый тоже. Генерал и рядовой — тем более. Общий пол не устраняет подчинение одного другому.

Большинство депутатов — не большинство мужчин

На начало 2026 года IPU насчитал 31 912 мужчин среди членов национальных парламентов, для которых известен пол.¹ Это большое большинство среди парламентариев. Но мужчин в мире миллиарды.

«Большинство генералов — мужчины» не значит «большинство мужчин — генералы». Рядовой не получает часть генеральской власти из-за общего пола.

Свойство маленькой группы здесь переносят на огромную. В статистике это ошибка агрегации.

Мужчина у власти не обязан представлять мужчин

Есть более сильная версия возражения: обычный мужчина может ничем не управлять, зато мужчины наверху принимают решения в его интересах.

Иногда так и бывает. Политик может провести норму, выгодную мужчинам. Но общий пол ещё не показывает, кого он представляет.

Исследования политического представительства различают присутствие группы во власти и защиту её интересов. Джейн Мансбридж показывает, что представитель из той же группы при некоторых условиях действительно лучше понимает её опыт, вызывает больше доверия и усиливает легитимность. Но это условная связь, а не автоматическое совпадение интересов.³

Поэтому пол депутата сообщает состав парламента. Чтобы понять, кому досталась выгода и кто заплатил цену, нужны уже законы, бюджеты и последствия.

Когда влияние измеряют напрямую

Мартин Гиленс и Бенджамин Пейдж проверили 1 779 вопросов американской государственной политики. В их модели на решения заметно влияли экономические элиты и организованные бизнес-группы; влияние среднего гражданина и массовых групп оказалось небольшим или вовсе не обнаружилось.⁴

Это исследование США, а не универсальная схема любой страны. Для нашего вопроса достаточно более узкого вывода: внутри одного пола политическое влияние различается очень сильно.

Богатый мужчина с доступом к политикам и мужчина без денег, должности и организации за спиной могут иметь несопоставимые возможности. Мужское лицо наверху ещё не говорит, кому принадлежит рычаг.

Кто выбирает мужскую верхушку

Есть деталь, которую тезис о «власти мужчин» обычно пропускает: в демократии политик получает должность не от мужчин как пола, а от избирателей.

В США женщины давно участвуют в выборах активнее мужчин. На президентских выборах 2024 года Census Bureau оценил явку женщин в 66,9%, мужчин — в 63,7%. В абсолютных числах о голосовании сообщили 81,5 млн женщин и 72,8 млн мужчин.¹¹

Получается важная поправка. Мужчина-президент может получить власть при электорате, где женщин больше. Сам по себе его пол не делает политическую систему мужским коллективным самоуправлением.

Но и здесь нельзя подгонять факты под удобный вывод. На выборах 2024 года женщины в США не предпочли мужчину женщине: по анализу подтверждённых избирателей Pew мужчины дали Трампу преимущество в 12 пунктов, а женщины дали Харрис преимущество в 7 пунктов.¹²

Поэтому фраза «женщины выбирают мужчин править ими» слишком грубая. Вернее другое: женщины сами участвуют в формировании власти, а в США среди проголосовавших их больше мужчин. Эту власть нельзя честно записать на счёт одного пола только по полу победителя.

США: женщины чаще поддерживают больше государства

В США заметен ещё один разрыв. По опросу Pew за 2026 год, к демократам относили себя или склонялись 52% женщин и 43% мужчин; к республиканцам — 38% женщин и 49% мужчин.¹³

Партии резко расходятся по роли государства. В 2024 году около трёх четвертей сторонников демократического кандидата предпочитали более крупное государство с большим набором услуг и более активное вмешательство в решение проблем.¹⁴ В более старом прямом сравнении по полу, проведённом Pew в 2019 году, 58% женщин предпочитали более крупное государство с большим набором услуг; среди мужчин такого мнения придерживались 37%.¹⁵

Из этих цифр нельзя вывести психологическую формулу «женщина хочет переложить ответственность на государство». Опросы измеряют политические предпочтения, а не скрытые мотивы.

Эта разница меняет картину власти. В американской демократии женщины чаще поддерживают больше социальных функций государства, а сам государственный аппарат всё ещё может выглядеть преимущественно мужским. Мужчина в должности при этом исполняет программу, которую поддерживали и женщины.

Это уже совсем не картина «мужчины собрались и устроили государство себе в пользу».

Россия: не леволиберальная, а патерналистская версия

Российский случай устроен иначе. Называть его продолжением американской леволиберальной модели нельзя.

Росстат показывает, что женщин в населении России больше мужчин; разрыв особенно велик в старших возрастах.¹⁶ Но точной общероссийской таблицы явки на президентских выборах 2024 года по полу мы не нашли. Поэтому писать, будто известна доля женщин среди реально проголосовавших, было бы лишним.

Есть другой показатель. В июне 2024 года Левада-Центр сообщал, что действия Владимира Путина одобряли прежде всего женщины: 88%. Мужчины чаще женщин не одобряли его работу.¹⁷ Этот показатель говорит об отношении к работе президента; считать его результатом голосования нельзя.

Одновременно российские женщины вовсе не требуют политической монополии мужчин. В 2024 году 73% женщин одобряли участие женщин в политике, 62% хотели видеть женщин на высших государственных постах наравне с мужчинами. Но только 25% женщин хотели, чтобы в ближайшие 10–15 лет президентом стала женщина.¹⁸ В опросе ФОМ 2025 года половина россиян допускала, что могла бы проголосовать за женщину на президентских выборах, 38% такую возможность исключали.¹⁹

Российская картина поэтому не сводится ни к «женщины хотят мужчину-хозяина», ни к «мужчины не пускают женщин к власти». Женщина может поддерживать женское участие в политике и одновременно поддерживать конкретного сильного мужчину во главе государства.

Отсюда следует: мужской пол главы государства ещё не показывает, что государство выражает коллективную волю мужчин.

Российская исполнительная власть: наверху мужчины, аппарат во многом женский

Здесь важно не путать Правительство как небольшой круг высших должностных лиц со всем аппаратом исполнительной власти. Политическая вершина нынешнего Правительства России мужская: председатель, подавляющее большинство заместителей и большинство федеральных министров — мужчины.²⁵ Ниже картина меняется. В 2021 году женщины составляли 59,4% гражданских служащих центральных аппаратов федеральных органов власти и 74,2% служащих исполнительных органов субъектов Федерации. Среди руководителей их было около 40% и 61% соответственно.²⁶

В марте 2026 года Михаил Мишустин резюмировал: на государственной службе женщины преобладают, а в некоторых ведомствах их доля превышает 80%.²⁷

Поэтому фраза «исполнительная власть в России в основном женская» без уточнения неверна: политическая вершина федерального правительства мужская. Но административный аппарат государства, особенно региональная исполнительная служба, действительно преимущественно женский.

Видимая вершина может быть мужской, а значительная часть ежедневного государственного управления — женской. Если считать власть только по фотографиям министров, эта половина устройства государства просто исчезает.

Кто воспитывает мужчин

Политическая верхушка — только один слой власти. До избирательного участка человек почти два десятилетия живёт среди взрослых, которые объясняют ему правила, оценивают, поощряют и наказывают.

И здесь картина резко меняется.

В американских государственных школах в 2020/21 учебном году женщины составляли 77% учителей. На начальной ступени — 89%. Женщины составляли и большинство директоров: 56% в государственных и 63% в частных школах.²⁰

В России общенациональную долю школьных учителей по полу в удобной текущей таблице мы не нашли, поэтому не будем выдавать региональную статистику за страну. Но масштаб перекоса хорошо виден в официальной региональной статистике. В Республике Коми женщины составляли 88% школьных учителей в 2020/21 году; в конце 2024 года все 3 746 воспитателей дошкольных учреждений региона были женщинами.²¹

В вузах картина уже смешанная. Минобрнауки со ссылкой на Росстат приводило для России 58% женщин в профессорско-преподавательском составе, при этом среди кандидатов наук женщин было 42%, среди докторов — 27%.²² В США в 2023 году среди штатных преподавателей вузов мужчин было немного больше, чем женщин, а среди полных профессоров разрыв был крупнее: 120 390 мужчин против 71 910 женщин.²³

То есть тезис «мужчины воспитываются мужчинами в мужской системе» плохо описывает детство. Мальчик значительную часть дошкольных и школьных лет получает требования и оценки от женщин. В университете доля мужчин среди преподавателей растёт, особенно на вершине академической иерархии.

Это не делает учительниц виновными в проблемах мальчиков. Но после таких цифр нельзя честно объяснять мужские гендерные нормы только тем, что «мужчины навязали их мужчинам». Женщины тоже передают нормы, награждают за соответствие им и наказывают за нарушение. Этот механизм отдельно разобран в мифе о «мужских» нормах и в разделе об образовании.

Семейная власть не видна на фотографии правительства

Есть и частная власть — возможность каждый день определять режим ребёнка, его правила, привычки и круг общения.

В США среди разнополых пар, где оба родителя работают полный день, 52% в 2026 году говорили, что больше повседневных родительских задач выполняет мать; 10% — отец, 39% делят их примерно поровну. По домашней работе перевес матери тоже сохранялся.²⁴

Это прежде всего труд и нагрузка. Было бы нечестно объявить их чистой привилегией. Но труд, который включает ежедневные решения о ребёнке, даёт и влияние. Можно одновременно больше работать по дому и сильнее формировать детскую повседневность.

После распада семьи эта сторона власти становится особенно заметной. Российские статьи «Семья и дети» и «Алименты и ответственность» разбирают ситуацию, когда один родитель сохраняет повседневную жизнь с ребёнком, а второй получает график общения и денежную обязанность. На практике второй ролью часто оказывается отец.

Поэтому политический плакат «мужчины у власти» может висеть над семьёй, где решения о ребёнке ежедневно принимает мать, а отец после развода добивается доступа к собственному ребёнку через суд.

Государство как «мужчина»: полезная метафора, если не принимать её буквально

Здесь появляется соблазн описать современное государство как большого мужчину: оно должно защищать, содержать, взыскивать деньги, вмешиваться в конфликт и брать на себя ответственность, которую раньше ожидали от мужа.

Как метафора это полезно. В США женский электорат действительно чаще тяготеет к партии, которая отводит государству большую социальную роль.¹³¹⁴ В России женщины могут поддерживать сильного мужчину-президента, хотя сами составляют демографическое большинство и поддерживают участие женщин в политике.¹⁷¹⁸

Но государство не мужчина. Его решения производят партии, бюрократия, бизнес, группы интересов, суды и миллионы избирателей обоих полов. Поэтому «государство-мужчина» годится только для описания роли защитника и кормильца, которую на него проецируют.

Если забыть это ограничение, получится новая версия той же ошибки: сначала политическому институту приписывают пол, потом его действия записывают на счёт всех людей этого пола.

Мужчина между семьёй и государством

Для обычного мужчины куда важнее не пол министра, а то, какие требования приходят к нему сверху и из частной жизни.

В семье от мужчины могут ждать заработка, защиты, инициативы и устойчивости. После развода государство может сохранить за ним полную денежную обязанность при гораздо меньшем участии в ежедневной жизни ребёнка. В России то же государство имеет право призвать гражданина мужского пола от 18 до 30 лет на военную службу.¹⁰

Последствия воинской обязанности не ограничиваются годом службы. Исследование реформы призыва 2007–2008 годов показало, что затронутые ею мужчины были примерно на 12% реже выпускниками вузов.²⁸ Это не доказывает, что именно армия объясняет мужское отчуждение от политики. Но доказывает более узкую вещь: государство создаёт мужчинам отдельный барьер на образовательной траектории, который затем отражается на их человеческом капитале.

Получается положение, плохо совместимое с образом «правящего пола»: обязанности мужчины перед семьёй, работодателем и государством складываются, но никакой общей власти над ними мужской пол ему не выдаёт.

Женскую власть над мужчинами из этого вывести нельзя. Зато рушится более простая сказка: мужской пол сам по себе не ставит человека на сторону власти.

Власть рядом с троном тоже была властью

История ещё сильнее мешает считать должность единственной формой политического влияния.

Современные исследования монархии описывают правление не как работу одного человека, а как систему двора и династии. Королевы, супруги монархов, регентши, вдовствующие королевы, матери, фаворитки и другие женщины при дворе могли быть советниками, посредниками, покровителями, дипломатами и участниками принятия решений. Обзор Oxford Research Encyclopedia 2026 года прямо пишет о совместном характере монархической власти и о ключевой роли королевских женщин в политической истории.²⁹

То же видно и в современной президентской системе. Американские первые леди не избираются и не назначаются на государственную должность, но исследователи рассматривают их как политических партнёров, советников, агитаторов и защитниц конкретных программ. Их влияние бывало и внутренним, и внешнеполитическим.³⁰

Это не значит, что каждая жена тайно управляла мужем. И тем более нельзя без доказательств писать, будто большинство реформ женских прав появилось благодаря дочерям, жёнам или любовницам правителей.

Но обратная крайность тоже неверна. Отсутствие женщины в списке министров не означает отсутствия женского влияния на власть. В обществах, где женщинам был закрыт формальный путь к должности, родство, брак, двор и личный доступ к правителю были реальными каналами политического воздействия.

Наследница — не результат феминистской квоты

Женщины-монархи дают ещё один полезный пример. Они обычно приходили к власти через династическую систему, а не через движение за женское представительство. Исследования средневековой и раннемодерной монархии выделяют несколько путей женской власти: жена монарха, регентша и правящая королева, получившая престол по наследству.²⁹

При этом во многих династиях путь женщины к трону был труднее: женщина могла наследовать только при отсутствии подходящего мужчины. То есть наследование одновременно показывает две вещи. Женщина могла обладать верховной властью задолго до современного феминизма, но правила престолонаследия нередко предпочитали мужчин.

И ещё одно: по наследству становились правителями и мужчины. Поэтому сам факт наследования не доказывает женскую привилегию. Он доказывает другое — в династической политике класс и родство могли открыть женщине больше власти, чем пол давал подавляющему большинству мужчин.

Королева могла вершить судьбу крестьянина-мужчины благодаря положению монарха; его пол такого положения не давал. Для разговора о власти это различие принципиально.

Женские права меняли и движения, и люди рядом с властью

Здесь нельзя заменить одну мифологию другой. История действительно знает сильное неформальное влияние жён, матерей, дочерей, фавориток и первых леди. Но тезис «женские права дали не феминистки, а женщины рядом с правителем» как общее правило не выдерживает проверки.

Американское женское избирательное право — прямой контрпример. Национальный архив США связывает Девятнадцатую поправку с десятилетиями борьбы суфражисток: они агитировали, собирали петиции, лоббировали, маршировали, пикетировали и прибегали к гражданскому неповиновению.³¹

При этом первые леди тоже влияли на споры о женском избирательном праве и позднее о поправке о равных правах. Историческая причинность здесь не сводится к выбору между движением и женщиной рядом с президентом: общество давит снаружи, а люди с личным доступом к президенту влияют изнутри.³⁰

Формальная политическая представленность недооценивает женское влияние, но не отменяет роль массовых женских движений.

Квота — это ограничение для мужчины по признаку пола

Главный вопрос квоты не в том, помогает ли она женщинам, а в том, почему мужчина должен потерять шанс на должность из-за своего пола.

Когда государство задаёт обязательную долю представителей одного пола, отбор перестаёт быть только сравнением конкретных кандидатов. Пол мужчины становится фактором против него ещё до оценки его личных качеств. Он может уступить место равной кандидатке просто потому, что совету нужен другой пол для выполнения численного требования.

Это не абстракция. Директива ЕС 2022/2381 требует от крупных биржевых компаний добиться к 30 июня 2026 года либо не менее 40% представителей недопредставленного пола среди неисполнительных директоров, либо не менее 33% среди всех директоров. Если кандидаты равно квалифицированы, приоритет должен получить кандидат недопредставленного пола, хотя директива и предусматривает индивидуальные исключения.³⁵

В советах, где недопредставлены женщины, это означает простую вещь: равно квалифицированный мужчина может проиграть именно потому, что он мужчина. Для него «выравнивание статистики» оборачивается прямым применением пола как критерия отбора.

Обычно это оправдывают историческим дисбалансом. Но индивидуальный мужчина не является историческим средним. Он не получал места всех мужчин до него и не может пользоваться их должностями. Наказание конкретного кандидата за долю его пола в чужих советах директоров превращает групповую статистику в индивидуальное ограничение.

Есть и второй эффект: квота подрывает доверие к самой идее заслуги. В экспериментах Мадлен Хейлман, Кэрин Блок и Питера Стататоса менеджеры оценивали женщин, обозначенных как нанятых по программе affirmative action, как менее компетентных и рекомендовали им меньшие прибавки к зарплате, чем мужчинам и женщинам без такого обозначения.³² То есть институциональная льгота создаёт готовое объяснение успеха через пол — даже для сильной женщины, которая получила бы место и без неё.

Норвежский опыт не показывает, что женщины, пришедшие после квоты, были слабее. Наоборот, по наблюдаемым характеристикам они были более квалифицированы, чем женщины-директора до реформы.³³ Но это не отвечает на главный вопрос. Высокая квалификация получившей место женщины сама по себе не доказывает, что мужчина, которого правило не допустило или отодвинуло, был хуже.

Эксперимент 2021 года также не обнаружил, что объявление квоты статистически значимо усилило уже существовавший гендерный разрыв в оценке результатов.³⁴ Поэтому не надо утверждать, будто любая квота автоматически заставляет всех меньше уважать женщин. Даже без этого квота уже использует пол мужчины против него.

Проблема уже в самом правиле: мужчину и женщину оценивают одновременно как двух людей и как представителей нужного и ненужного пола, поэтому мужчина перестаёт конкурировать только своими способностями. Его пол становится законным основанием предпочесть другого кандидата.

А парадокс для женщин остаётся дополнительной ценой такой политики: после введения квоты окружающим проще объяснить женский успех льготой, и сомнение падает в том числе на тех, кому льгота вообще не понадобилась.

Квота не исправляет дискриминацию мужчины — она разрешает её ради группового результата. Можно спорить, оправдана ли такая цена общественной целью. Но для конкретного мужчины цена существует именно потому, что он мужчина.

А как же «патриархальный дивиденд»?

Сильный феминистский ответ не требует считать каждого мужчину лично властным. Концепция «патриархального дивиденда» говорит о групповых преимуществах мужчин даже там, где большинство мужчин не входит в элиту.

От этого аргумента нельзя отмахнуться словами «я не президент». Коннелл и Мессершмидт сами подчёркивали множественность маскулинностей и иерархии между мужчинами.⁵ Есть и исследования конкретных преимуществ. Например, работа Швитер, Нентвич и Келлер описывает преимущественное отношение к части мужчин в женских профессиях и обсуждает его как мужскую привилегию.⁶

Конкретные мужские преимущества существуют. Но общий «дивиденд» нельзя считать по одной стороне бухгалтерии.

Если утверждается преимущество мужчин как группы, надо показать, какие мужчины его получают, где, за счёт какого механизма и какой ценой. Призыв, опасный труд, более жёсткое уголовное наказание, потеря повседневного отцовства и мужская обязанность содержать семью тоже относятся к устройству гендерных ролей. Они не исчезают из расчёта только потому, что президент мужчина.

Мужчины заметны и внизу

По оценке ILO, смертность от причин, связанных с работой, составляет 51,4 на 100 000 мужчин трудоспособного возраста против 17,2 на 100 000 женщин.⁷

По шестому World Female Imprisonment List женщины и девочки составляют 6,8% заключённых в мире. Подавляющее большинство заключённых — мужчины и мальчики.⁸

В 2021 году мужчины и мальчики составляли 81% жертв убийств в мире. Более девяти из десяти подозреваемых в умышленных убийствах тоже были мужчинами или мальчиками.⁹

Эти цифры сами по себе не доказывают дискриминацию мужчин. Они зависят от профессий, преступности, уголовной политики, поведения и множества других причин.

Они нужны здесь для проверки метода. Если мужское большинство среди президентов автоматически делает мужчину участником власти, то тем же способом пришлось бы объявить его участником тюремного или смертельного «класса». Так статистика не работает.

Почти обратная картина — и всё равно не матриархат

Если понимать патриархат как коллективное правление мужчин над женщинами, современная картина местами выглядит почти вывернутой наизнанку.

В этом узком смысле механизм действительно работает против патриархальной схемы: женщины не выключены из выбора власти, а государство с мужчиной во главе способно само принуждать рядового мужчину.

Мальчика в детстве часто окружают женщины-воспитатели и учителя. Женщины могут составлять большую часть голосующих. Значительная часть российской исполнительной бюрократии — женщины. В семье мать часто несёт большую часть повседневного ухода и вместе с ним получает больше ежедневного влияния на ребёнка. Государство может возглавлять мужчина, которого поддерживают женщины, а рядовой мужчина остаётся адресатом семейных, трудовых и государственных обязанностей.

Назвать это «матриархатом» было бы той же ошибкой, только с обратным знаком. Женщина-учитель не получает власть над всеми мужчинами. Женщина-избиратель не управляет каждым мужчиной-политиком. Государственная служащая не распоряжается мужчинами вообще. Мать, которая больше занимается ребёнком, не получает автоматически власть над мужем.

Вывод уже и сильнее: пол человека на вершине плохо отвечает на вопрос, кто над кем имеет власть в конкретной системе отношений.

Проверка мифа

Тезис «большинство политической верхушки — мужчины» подтверждается статистикой.

Тезис «поэтому мужчины как пол управляют обществом» требует совсем других доказательств.

Для этого надо доказать, что мужчины вообще получают часть власти верхушки, решения систематически служат их половым интересам, женское влияние не меняет картину, а мужские обязанности и ограничения не съедают предполагаемый групповой «дивиденд».

Одного подсчёта президентов, министров и миллиардеров для этого недостаточно.

Власть конкретного мужчины определяется тем, кого он может заставить, какие решения способен навязать и какие ресурсы контролирует. Если он сам выполняет чужие требования, пол руководителя над ним утешает мало.

Источники и примечания

1. Inter-Parliamentary Union, Global and regional averages of women in national parliaments, January 2026; UN Women и IPU, Women in politics: 2026: на 1 января 2026 года женщины занимали 27,5% мест в национальных парламентах и 22,4% министерских постов.
2. Robert A. Dahl, The Concept of Power, Behavioral Science, 1957, 2(3):201–215.
3. Jane Mansbridge, Should Blacks Represent Blacks and Women Represent Women? A Contingent “Yes”, The Journal of Politics, 1999, 61(3):628–657.
4. Martin Gilens, Benjamin I. Page, Testing Theories of American Politics: Elites, Interest Groups, and Average Citizens, Perspectives on Politics, 2014, 12(3):564–581.
5. R. W. Connell, James W. Messerschmidt, Hegemonic Masculinity: Rethinking the Concept, Gender & Society, 2005, 19(6):829–859.
6. Karin Schwiter, Julia Nentwich, Marisol Keller, Male privilege revisited: How men in female-dominated occupations notice and actively reframe privilege, Gender, Work & Organization, 2021, 28(6):2199–2215.
7. International Labour Organization, Nearly 3 million people die of work-related accidents and diseases, 2023.
8. Helen Fair, Roy Walmsley, World Female Imprisonment List, sixth edition, Institute for Crime & Justice Policy Research, 2025.
9. United Nations, The Sustainable Development Goals Report 2023, Goal 16, данные UNODC за 2021 год.
10. Федеральный закон от 28 марта 1998 года № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», статья 22: призыву подлежат граждане мужского пола от 18 до 30 лет, не пребывающие в запасе.
11. U.S. Census Bureau, 2024 Presidential Election Voting and Registration Tables Now Available, 2025; February 2026: Presidents Day: явка 66,9% у женщин и 63,7% у мужчин; о голосовании сообщили 81,5 млн женщин и 72,8 млн мужчин.
12. Pew Research Center, How voting patterns changed in the 2024 election, 2025: мужчины предпочли Трампа с преимуществом 12 п.п., женщины — Харрис с преимуществом 7 п.п.
13. Pew Research Center, Party Affiliation Fact Sheet (NPORS), 2026: среди женщин 52% идентифицируют себя с демократами или склоняются к ним и 38% — с республиканцами; среди мужчин 43% и 49% соответственно.
14. Pew Research Center, Americans’ Views of Government’s Role: Persistent Divisions and Areas of Agreement, 2024.
15. Pew Research Center, Gender gap widens in views of government’s role – and of Trump, 2019: 58% женщин предпочитали более крупное государство с большим набором услуг против 37% мужчин.
16. Росстат, Женщины и мужчины России — 2024 и Численность населения Российской Федерации по полу и возрасту.
17. Левада-Центр, Рейтинги июня 2024 года: действия Владимира Путина одобряли прежде всего женщины — 88%; мужчины чаще попадали в группу неодобрения.
18. Левада-Центр, Праздники 23 Февраля и 8 Марта в общественном восприятии, 2024.
19. ФОМ, К Международному женскому дню 8 марта, 2025: 50% допускают возможность проголосовать за женщину на президентских выборах, 38% исключают.
20. U.S. Department of Education, NCES, Characteristics of Public School Teachers и Characteristics of Public and Private School Principals, 2020/21.
21. Комистат, Половина школьных педагогов республики — это учителя начальных классов и филологи, 2021; О воспитателях Республики Коми, 2025.
22. Минобрнауки России, «В науке важны не женские или мужские качества, а общечеловеческие», 2022, со ссылкой на сборник Росстата «Женщины и мужчины России. 2020».
23. U.S. Department of Education, NCES, Number of full-time faculty in degree-granting postsecondary institutions, by sex and academic rank: Fall 2023.
24. Pew Research Center, How working parents divide family responsibilities, 2026.
25. Правительство России, Персональный состав Правительства, текущий состав на момент проверки статьи.
26. Правительство России, доклад о положении женщин и Национальной стратегии действий в интересах женщин, данные за 2021 год: женщины — 59,4% гражданских служащих центральных аппаратов федеральных органов власти, 74,2% служащих исполнительных органов субъектов; среди руководителей соответственно около 40% и 61%.
27. Правительство России, выступление Михаила Мишустина 5 марта 2026 года: председатель Правительства отметил, что на государственной службе женщины в основном преобладают, в некоторых ведомствах их доля превышает 80%.
28. Elena Kotyrlo, Elena Varshavskaya, Impact of the compulsory military service reform of 2007–2008 on the demand for higher education, Economics of Transition and Institutional Change, 2022, 30(4):715–735: мужчины, затронутые реформой, были примерно на 12% реже выпускниками вузов.
29. Elena Woodacre, Female Rulers and Queenship, Oxford Research Encyclopedia of Gender and Women’s History, 2026; Amalie Fößel, The Political Traditions of Female Rulership in Medieval Europe, The Oxford Handbook of Women and Gender in Medieval Europe, 2013.
30. Lisa M. Burns, Teri Finneman (eds.), The Cambridge Companion to US First Ladies, Cambridge University Press, 2025; см. также главу First Ladies, Suffrage, and the Equal Rights Amendment.
31. U.S. National Archives, 19th Amendment to the U.S. Constitution: Women’s Right to Vote: принятие поправки описывается как результат десятилетий организованной агитации, лоббирования, маршей, пикетов и гражданского неповиновения движения за женское избирательное право.
32. Madeline E. Heilman, Caryn J. Block, Peter Stathatos, The Affirmative Action Stigma of Incompetence: Effects of Performance Information Ambiguity, Academy of Management Journal, 1997, 40(3):603–625. В двух экспериментах 264 менеджера оценивали женщин, обозначенных как нанятых по affirmative action, ниже по компетентности и рекомендовали им меньшие прибавки, чем мужчинам и женщинам без такого обозначения.
33. Marianne Bertrand, Sandra E. Black, Sissel Jensen, Adriana Lleras-Muney, Breaking the Glass Ceiling? The Effect of Board Quotas on Female Labour Market Outcomes in Norway, Review of Economic Studies, 2019, 86(1):191–239. После норвежской 40-процентной квоты женщины, вошедшие в советы, по наблюдаемым характеристикам были более квалифицированы, чем женщины-директора до реформы; заметного распространения эффекта на женщин вне советов авторы не нашли.
34. Albena Neschen, Sabine Hügelschäfer, Gender bias in performance evaluations: The impact of gender quotas, Journal of Economic Psychology, 2021, 85:102383. Авторы обнаружили занижение оценок женщин в последовательной оценке, но введение/объявление квоты статистически значимо не увеличило величину этого разрыва.
35. Директива (ЕС) 2022/2381 о гендерном балансе среди директоров листинговых компаний, статьи 5–6: к 30 июня 2026 года государства ЕС должны обеспечить одну из целей — не менее 40% представителей недопредставленного пола среди неисполнительных директоров либо не менее 33% среди всех директоров; при равной квалификации приоритет отдаётся кандидату недопредставленного пола, если индивидуальные обстоятельства не перевешивают этот приоритет.