Free Women, Free Men — подробный пересказ

← Библиотека

Free Women, Free Men

Камилла Палья, 2017. Free Women, Free Men: Sex, Gender, Feminism — не единая книга, написанная как последовательный трактат. Это сборник из тридцати шести текстов разных десятилетий с новым введением.

В книгу входят фрагменты прежних работ Пальи, лекции, газетные эссе, рецензии, интервью и публичные полемики. Темы скачут от палеолитического искусства и Мадонны до изнасилования, порно, Title IX, пластической хирургии, аборта, университетов, гендерных исследований, футбола, алкоголя, южных женщин, Патти Смит и вопроса, «устарели» ли мужчины.

Сквозную позицию всё же видно. Палья защищает половое различие, биологию, искусство, свободу слова, индивидуальную агентность и личную ответственность. Она атакует академический феминизм там, где тот превращает женщину прежде всего в жертву, не замечает мужской вклад, игнорирует науку, сужает допустимый спор или пытается заменить взрослый риск административной защитой.

Введение даёт самый ясный позитивный тезис сборника: женская свобода не требует ослабления мужчин. Палья хочет сильных женщин, способных жить, спорить, конкурировать, создавать и любить рядом с сильными мужчинами.

Разбор редакции →

Введение: феминизм без идентичности жертвы

Палья представляет сборник как хронику своей многолетней войны с ортодоксальным академическим феминизмом и политкорректностью.

Она называет себя феминисткой, выросшей из women’s liberation, но отказывается от модели, построенной вокруг обиды, защиты, цензуры и упрощённой истории мужской власти.

Её свобода требовательна. Женщина должна иметь юридическое равенство и широкие возможности, но свобода приносит вместе с собой риск, плохие решения, сексуальную неоднозначность, конкуренцию и ответственность за выбор.

Палья требует от феминизма знать историю, религию, искусство, биологию, психологию, антропологию и массовую культуру, а не использовать гендерную теорию как закрытую универсальную систему.

Дальше тридцать шесть текстов показывают этот подход на очень разных темах.

1. Секс и насилие, или природа и искусство

Первый и самый длинный текст — фрагмент Sexual Personae.

Палья описывает природу как аморальную, мощную, плодородную, разрушительную, сексуальную и безразличную к человеческим пожеланиям. Она спорит с идеей, что агрессию, иерархию и сексуальный конфликт можно полностью вывести из общественных институтов.

Искусство и цивилизация для неё — попытки человека наложить форму на нестабильную природу. С этим она связывает «аполлоническое»: границу, образ, порядок, дистанцию, зрительную определённость.

Так задаётся её постоянный конфликт с социальным конструктивизмом: культура может перенаправлять секс и агрессию, но не изобрела телесное половое различие с нуля.

2–4. Венера, Нефертити и Мадонна

Три коротких текста показывают, как Палья мыслит через женские образы.

В 2. «Венера Виллендорфская» палеолитическая фигурка означает плодородие, землю, телесное изобилие и давящую силу природы.

В 3. «Нефертити» появляется противоположный полюс: стилизация, геометрия, дистанция, аристократический самоконтроль и превращение биологической женщины в жёсткий визуальный знак.

В 4. «Madonna: Animality and Artifice» Палья хвалит Мадонну за управление костюмом, сексуальностью, женственностью, религиозными образами и собственной публичной конструкцией. Искусственность для Пальи не равна ложному сознанию — она может быть формой власти.

Вместе эти тексты спорят с идеей, что женская демонстративность, красота или сексуальный театр автоматически навязаны мужчинами.

5. Изнасилование и современная война полов

Здесь Палья формулирует одну из самых спорных своих позиций.

Она считает изнасилование тяжёлым преступлением, но утверждает, что современный феминизм плохо готовит молодых женщин к сексуальному риску, когда говорит главным образом о правах и мужской виновности, а меньше — об опасности, алкоголе, неоднозначности и личном управлении риском.

Палья хочет, чтобы университет объяснял взрослому человеку: свобода означает встречу с плохими людьми и собственными плохими решениями. Она резко против модели, где студентку считают ребёнком, которого администрация способна полностью обезопасить расширением правил.

Её центр — агентность: женщина должна знать, что мир опасен, и действовать с этим знанием, а не получать обещание полной защиты.

6–10. Университет, домогательства и порно

Группа текстов 1990-х атакует академический феминизм и расширение административного контроля над сексуальными отношениями.

В 6. «Junk Bonds and Corporate Raiders» Палья называет women’s studies интеллектуально узкими и хочет перестроить изучение пола вокруг истории, науки, антропологии, психологии, искусства и открытого спора людей с разными позициями.

В 7. «The MIT Lecture» она атакует постструктуралистский язык, защищает моду и массовую культуру как серьёзный материал и спорит с образованием, которое учит женщину прежде всего видеть себя жертвой.

В 8. «The Strange Case of Clarence Thomas and Anita Hill» Палья вмешивается в конкретный американский политический конфликт. Палья не верит интерпретации Аниты Хилл и спорит с тем, как старые спорные обвинения на работе превратили в национальный образец сексуального домогательства.

В 9. «The Nursery School Campus» университет описан как патерналистский институт, который декларирует освобождение студента и одновременно всё сильнее регулирует взрослые отношения.

В 10. «The Return of Carry Nation» Палья атакует антипорнографическую политику Кэтрин Маккиннон и Андреа Дворкин. Порно и сексуальное изображение для неё принадлежат к намного более длинной истории искусства и желания, которую нельзя свести к мужскому господству.

11–12. Феминизм за пределами белой американской академии

В 11. «A White Liberal Women’s Conference» Палья после Пекинской конференции 1995 года спорит с западным феминистским универсализмом. Богатая западная активистка, по её мнению, легко проецирует собственные приоритеты на женщин, живущих в других экономических, семейных, религиозных и политических условиях.

В 12. «Loose Canons», рецензии вокруг Жермен Грир, Палья атакует поверхностное феминистское переписывание западного канона и требует нормальной исторической работы вместо суда над прошлым искусством.

Оба текста требуют масштаба: теория пола, которая игнорирует класс, историю, регион, религию и голоса женщин вне западной профессиональной активистской среды, сама становится провинциальной.

13–16. Title IX, женщины-лидеры, академия и футбол

В 13. «Men’s Sports Vanishing» Палья критикует применение Title IX, когда мужские университетские команды закрывают ради изменения половой пропорции спортивной программы. Потеря мужского спорта для неё — реальная цена, а не допустимый побочный эффект женского равенства.

В 14. «Coddling Won’t Elect Women, Toughening Will» она утверждает, что женщине, идущей во власть, нужны выносливость и способность переносить политический удар, а не всё более защитные правила общения.

В 15. «Academic Feminists Must Begin to Fulfill Their Noble, Animating Ideal» Палья требует реформировать гендерные исследования: больше науки, истории, идеологического разнообразия, массовой культуры и интеллектуальной конкуренции.

В 16. «Gridiron Feminism» американский футбол становится метафорой профессиональной среды. Конкуренция бывает грубой, неприятной и несправедливой; женщина, претендующая на власть, должна учиться играть на жёстком поле, а не ждать, что поле станет мягким.

17. Современная битва полов

Большое эссе даёт одну из самых ясных историй собственного феминизма Пальи.

Она хвалит ранних феминисток, Мэри Уолстонкрафт и Жермен Грир, но считает, что поздний феминизм слишком легко начал описывать западную цивилизацию как систему, которую мужчины строили для собственной выгоды.

Палья требует считать мужской вклад в науку, инженерию, строительство, технологии, искусство, исследования и материальную инфраструктуру современности.

Она не делает из этого вывод, что женщины неспособны к тому же. Её претензия историческая и моральная: феминизм вправе требовать, чтобы достижения женщин замечали, но из этого не следует, что достижения мужчин надо обесценивать или делать невидимыми.

Примирение у Пальи требует благодарности в обе стороны.

18. American Gender Studies Today

Короткий текст спорит с представлением о едином американском феминизме.

Палья различает региональные, религиозные, политические и поколенческие традиции, критикует тесную связку крупных феминистских организаций с одной партией и хочет оставить феминизм большим спором, а не тестом на лояльность.

19–20. Тело и пластическая хирургия

В 19. «The Cruel Mirror» Палья через историю искусства показывает, насколько разными были тела, считавшиеся красивыми, плодородными, благородными, эротичными и сильными.

Её практическая идея — искусство способно ослабить власть одного сегодняшнего стандарта красоты, если показать, насколько стандарты меняются.

В 20. «The Pitfalls of Plastic Surgery» отношение к хирургии двойственное. Это может быть взрослым выбором женщины, но культура операций способна и загонять лица и тела в один молодой стандартизированный шаблон.

Снова Палья не принимает простой язык угнетения: женщина, изменяющая внешность, может действовать сама. Более сложный вопрос — какая визуальная культура формирует желание.

21. Феминизм прошлого и настоящего

Палья возвращается к истории движения и личной ответственности.

Она считает, что американский феминизм упрощает собственное прошлое, и обсуждает Викторию Вудхалл, Маргарет Сэнгер и неприятные связи отдельных реформаторских движений с евгеникой.

Политический принцип Пальи — взрослое равенство. Она против постоянного особого статуса женщины как защищаемой категории: такая защита способна вернуть тот патернализм, против которого феминизм когда-то восстал.

Свобода для неё обязана включать последствия.

22–24. Желание, шпилька и академический BDSM

В 22. «No Sex Please, We’re Middle Class» Палья не верит, что низкое женское желание можно объяснить одной медициной. Она пишет о том, как на него влияют культура, отношения, эротическое воображение и классовые манеры.

В 23. «The Stiletto Heel» шпилька рассматривается как агрессивный предмет искусства: неудобный, опасный, скульптурный, эротический и выбранный ради эффектов, которые нельзя полностью свести к мужскому принуждению.

В 24. «Scholars in Bondage» она критикует академические работы о BDSM за погребение живой сексуальной субкультуры под теорией. Палья предпочитает историческое знание, искусство, литературу, гей-культуру и наблюдение реальной практики.

25. Гендерные роли: природа или воспитание

Здесь концентрируется биологический аргумент Пальи.

Она отвергает модель, где половые роли почти полностью произведены социализацией. Гормоны, репродуктивная биология, физический диморфизм, сексуальность и длинная эволюционная история для неё работают вместе с культурой.

Палья опасается, что элитный институт может принять собственный эксперимент с гендерной нейтральностью за универсальную природу человека.

Она не отрицает вариативность и социальное влияние. Её мишень — теория, которой политически нужно, чтобы биология почти ничего не объясняла.

26. Устарели ли мужчины?

Это выступление Пальи из Munk Debate 2013 года, которое уже входит в отдельную книгу Are Men Obsolete?.

Она отвергает тезис об устаревании мужчин и указывает на огромный мужской вклад в построенный и технологический мир.

Характерная провокация Пальи: сильная женщина должна уметь признать мужское достижение, не чувствуя, что этим уменьшает себя.

27–28. Секс-просвет и алкоголь

В 27. «Put the Sex Back in Sex Ed» Палья требует серьёзнее преподавать репродуктивную биологию, фертильность, телесное развитие и здоровье. По её мнению, школа может много говорить о социальной идентичности и рисках и при этом плохо объяснять биологические факты размножения.

В 28. «It’s Time to Let Teenagers Drink Again» она атакует американский возраст 21 год для алкоголя как форму инфантилизации. Ей ближе культуры, где молодой человек учится пить публично под социальным контролем, а не уходит в подпольный binge drinking.

Политические темы разные, но инстинкт один: взрослость надо выращивать через ответственность, а не бесконечно откладывать.

29. Cliquish, Tunnel-Vision Intolerance Afflicts Too Many Feminists

Интервью возвращает Палью к конфликту с организованным феминизмом.

Она критикует идеологическое единообразие, враждебность к биологии и исключение несогласных феминисток. Движение должно жить через открытый конфликт, а не через постоянное сужение допустимой позиции.

Здесь же затрагивается гендерная идентичность и андрогиния, которые Палья помещает в более широкий исторический ряд культурных экспериментов.

30. Южные женщины

Одно из длинных эссе разбирает женские характеры и региональную культуру американского Юга.

Палья пишет о матерях, belles, матриархах, артистичных женщинах, религиозных женщинах и формах женской силы через речь, семейную власть, гостеприимство, сексуальность и стиль.

Текст спорит с плоским пониманием власти. У женщины может быть мало формального политического ресурса и огромная практическая власть внутри семьи и сообщества.

Через Юг Палья одновременно разбирает расу, класс, религию, манеры, материнство и женскую самопрезентацию.

31. Современный кампус не понимает зло

После убийства студентки Университета Вирджинии Ханны Грэм Палья спорит с административной моделью сексуального риска.

Некоторые хищники, пишет она, не являются продуктом недопонимания, алкоголя или плохого курса по согласию. Институту нужен язык и для сознательного хищничества.

И снова Палья требует от молодой женщины понимать риск, а не верить, что правила администрации способны удалить опасных людей из мира.

32. Почему я люблю The Real Housewives

Палья защищает reality TV как материал наблюдения за людьми.

The Real Housewives интересуют её женской конкуренцией, дружбой, статусом, спектаклем, алкоголем, агрессией, примирением и сильными характерами.

Общий метод остаётся прежним: массовая культура часто показывает поведение, которое идеологическая теория вычищает из картины.

33. Какой должна быть женщина-президент

Текст написан внутри американской политики середины 2010-х.

Палья хочет от женщины-политика независимости, силы, юмора, способности командовать и выдерживать атаку. Её раздражает политическая упаковка женского лидерства через уязвимость и ожидание специальной защиты от обычной политической жестокости.

34. Feminist Trouble

Палья снова возвращается к истории и будущему феминизма.

Она критикует антипорнографическую традицию, идеологическое единообразие и модель женского профессионального успеха, построенную вокруг жизни богатого класса.

Особенно важен вопрос материнства, ухода за детьми и класса. Профессиональная женщина может купить себе свободу, переложив домашний труд на более бедную женщину, в том числе мигрантку. Если феминизм празднует свободу первой и не видит труд второй, проблема не решена.

Палья хочет более гибких институтов, позволяющих сочетать работу, более раннее материнство, семью и разные последовательности жизни без одного профессионального маршрута как определения освобождения.

35. Об аборте

Палья называет себя убеждённой сторонницей права на аборт и одновременно спорит с языком, который убирает из темы моральную тяжесть.

Контроль размножения для неё принципиален для женской свободы, но плод она отказывается описывать как бессмысленный материал только потому, что так легче политически.

Эссе признаёт моральную силу pro-life позиции и насилие самого аборта, сохраняя поддержку легального доступа.

Для Пальи свобода становится интеллектуально нечестной, если требует отрицать содержание собственного действия.

36. Что в картинке: Патти Смит

Последний текст разбирает фотографию Роберта Мэпплторпа для обложки Horses Патти Смит.

Палья видит в образе компактное заявление женской художественной силы и андрогинии. Смит не выглядит ни традиционно женственной, ни женщиной, копирующей мужчину: костюм, поза, взгляд и фотография создают собственную публичную форму.

Это подходящий финал для сборника. Феминизм Пальи наиболее убедителен там, где женщина сама производит форму, а не изображается пассивным продуктом системы.

Что соединяет сборник

Тридцать шесть текстов очень различаются по масштабу, жанру и времени. Общая линия — отказ Пальи строить женскую свободу на женской хрупкости.

Она хочет, чтобы женщина изучала мир, а не требовала удалить из него риск; знала тело, а не отменяла его теорией; признавала мужское создание, не отказываясь от собственной амбиции; принимала, что взрослая свобода приходит вместе с ответственностью.

Её феминизму нужны мужчины, потому что человеческой культуре нужны мужчины и женщины. Сильной женщине у Пальи не требуется слабый мужчина, чтобы чувствовать себя свободной.

Разбор редакции →