The Revolution of Man — мужчина опять чинит себя сам

Здесь уже говорит редакция «Патриархата», а не Фил Баркер.

Мужчина здесь хотя бы человек

Это уже много.

Он пишет о суициде, одиночестве, эмоциональной немоте, отцовстве, работе, теле, сексе и дружбе как о самостоятельных мужских проблемах, а не побочных эффектах женской проблемы. Мужчина у него сам является человеком, которому может быть плохо.

Для современной гендерной литературы это до сих пор не банальность.

Особенно хорошо у Баркера получаются главы о суициде, дружбе и отцовстве. Там почти не нужна идеология. Мужчина может годами быть функциональным, шутить с друзьями, работать и обеспечивать семью — и при этом не иметь нормального канала, куда принести страх, стыд или отчаяние.

Мужчина, который не просит помощи, выглядит сильным ровно до дня, когда выясняется, что никто не знал, насколько ему плохо.

Потом приходит Man Box и объясняет всё

Вот здесь книга упирается в предел.

Man Box — полезная метафора, пока она описывает реальное давление: «не ной», «сам разберись», «будь сильнее», «мужик должен». Проблема начинается, когда этим же ящиком объясняют почти любой мужской провал.

Мужчина не обращается за помощью — мужская социализация. Не справляется на работе — старая мужественность. Злится на женщин — Man Box. Отдалился от семьи — Man Box.

Система снова получает удобную конструкцию: мужчина страдает, потому что его неправильно научили быть мужчиной.

Из этой схемы выпадают суд, школа, рынок отношений, ожидания женщин, потеря отцовства после развода, обязанность кормить, армия, уголовный стандарт и отсутствие мужской инфраструктуры поддержки.

Они либо уходят на задний план, либо снова превращаются в «гендерные нормы», которые мужчина должен перерасти.

Женщины тоже держат эту коробку. Баркер не дожимает

Баркер честно пишет, что Man Box строят не только мужчины. Матери, партнёрши и женщины вообще тоже могут наказывать мужчину за слабость и ожидать от него традиционной уверенности.

Но этот факт почти не меняет его политическую рамку.

Если общество требует от мужчины быть кормильцем, инициатором, защитником и эмоциональной скалой, нельзя объяснить его поведение только внутренней мужской культурой. Надо считать и внешнюю цену выхода из роли.

Сказать мужчине «будь уязвимее» легко. Цена видна позже: в привлекательности, работе, браке и статусе, когда он реально показывает слабость.

MRA он свалил в одну кучу

Баркер правильно отличает мужскую боль от права ненавидеть женщин. Одиночество не даёт лицензии на угрозы или месть.

Но дальше он слишком быстро складывает разные мужские среды в один тревожный ряд: MRA, pickup, incel и радикальные онлайн-сообщества.

Так теряется принципиальная разница между человеком, который требует равной опеки или одинакового уголовного стандарта, и человеком, который превращает личное отвержение в ненависть к женщинам.

Для книги о мужском кризисе это серьёзный промах.

Нельзя сначала сказать мужчине «говори о своей боли», а потом заранее подозревать язык, на котором он пытается описать несправедливость.

Критиковать надо конкретную идею и конкретное поведение, не склеивая мужское недовольство в одну опасную субкультуру.

Сила без ответственности и ответственность без права

Баркер хорошо переопределяет силу: сильный обязан себя контролировать. С этим у нас нет спора.

Но ответственный патриархат добавляет вторую половину формулы.

Власть без ответственности — самодурство. Ответственность без права решения — эксплуатация.

Баркер подробно говорит о первой опасности и почти не говорит о второй.

Если мужчина обязан обеспечивать ребёнка, но не может добиться общения; отвечает за безопасность семьи, но не имеет голоса в стратегических решениях; должен проявлять инициативу, но любое неудачное действие может быть истолковано как нарушение — проблема уже выходит за пределы его внутренней маскулинности.

Нужен нормальный обмен прав и обязанностей.

Кухня, дети, друзья — здесь Баркер попадает в точку

Кухня, дружба, здоровье, отец, ребёнок — здесь Баркер становится намного сильнее.

Мужчина не теряет мужественность, когда умеет приготовить еду, ухаживать за ребёнком, обнять друга или обратиться за помощью. Всё это делает его менее зависимым и более пригодным для семьи.

Особенно полезна мысль об отцовстве. Деньги не заменяют присутствие. Отец — не банкомат с мужским голосом.

В финале Баркер возвращает мужчине забытый критерий: хороша ли эта жизнь для самого мужчины.

Он полезен экономике, женщине и ребёнку, но его собственная жизнь тоже должна быть пригодна для жизни.

Что оставляем себе

Первое: мужской кризис реален и заслуживает собственного разговора.

Второе: стыд за слабость действительно мешает мужчинам получать помощь.

Третье: отцовство — это присутствие, а не перевод денег.

Четвёртое: сила требует самоконтроля и ответственности.

Пятое: домашняя компетентность, забота и эмоциональный язык не делают мужчину менее мужчиной.

Но шестое добавляем уже мы: не каждую мужскую проблему надо объяснять мужчиной.

Иногда очередной урок новой маскулинности бесполезен. Мужчине нужны нормальный закон, школа, которая не списала его, право видеть ребёнка, доступная помощь и женщина, которая действительно готова принять не только его силу.

Зачем читать

The Revolution of Man серьёзно относится к мужской боли и предлагает хорошую бытовую конструкцию зрелого мужчины. Политически книга часто оставляет старую схему: общество предъявило мужчине противоречивые требования — а меняться снова должен прежде всего мужчина.

Берём у Баркера бытовую часть и добавляем то, чего ему не хватило.

Мужчине надо уметь меняться. Но система тоже обязана перестать выставлять ему счёт за роль, прав на которую у него уже нет.

← Вернуться к подробному пересказу