Перейти к содержимому

Self-Made Man — подробный пересказ

← Библиотека

Нора Винсент, 2006. Журналистка Нора Винсент примерно на полтора года становится для окружающих мужчиной по имени Нед. Она не описывает это как смену пола: Нед нужен ей как журналистский инструмент, чтобы войти в мужские пространства и посмотреть на мужскую жизнь изнутри.

Винсент подчёркивает, что не пытается получить статистически репрезентативную картину «всех мужчин». Она последовательно входит в несколько разных сред и через них разбирает дружбу, сексуальность, свидания, религию, работу и эмоциональную жизнь.

Идея начинается с более раннего опыта мужского образа. Винсент замечает разницу в мужском зрительном контакте: мужчины чаще быстро отводят взгляд от другого мужчины. Она воспринимает это как часть неосознанного кода, где долгий взгляд может читаться как вызов.

После этого она решает прожить в мужской роли достаточно долго, чтобы перестать быть сосредоточенной только на костюме.

Нед собирается из множества деталей. Винсент прячет грудь, меняет силуэт одежды, делает щетину, работает над голосом, походкой, жестами и манерой занимать пространство. Ей приходится постоянно следить за собой: любой жест, интонация или мимика могут показаться окружающим слишком женственными.

Она отдельно объясняет собственную биографию. В детстве Винсент была пацанкой, позже поняла, что её привлекают женщины, но продолжает считать себя женщиной. Нед для неё — роль, из которой она собирается выйти после окончания эксперимента.

Первой длительной мужской средой становится команда по боулингу, состоящая в основном из рабочих мужчин. Винсент ожидает тяжёлой проверки новичка, но попадает в группу довольно легко: рукопожатие, шутки, место рядом и совместная игра быстро делают Неда «своим».

При этом дружба внутри группы устроена иначе, чем привычная Винсент женская близость. Мужчины проводят вместе много времени, помогают друг другу, пьют, курят, обсуждают спорт и работу, но редко прямо проговаривают страх, одиночество или боль. Поддержка часто выражается через присутствие и действие, а не через длинный разговор о чувствах.

Сначала Винсент раздражают дешёвое пиво, курение, грубые шутки и однообразные разговоры. Позже она пишет, что заметила в собственном отношении классовый снобизм. Для многих участников боулинг — один из немногих способов регулярно встречаться, отдыхать после физической работы и быть среди своих.

Когда Винсент начинает раскрывать некоторым мужчинам, что Нед на самом деле женщина, она ожидает гнева и чувства предательства. Реакции оказываются спокойнее, чем она предполагала.

Особенно её занимает изменение разговора после раскрытия. Один из мужчин начинает говорить с ней о личном значительно свободнее, когда перестаёт считать её мужчиной. По Винсент, доверие здесь не выросло внезапно: откровенность просто перестала угрожать его мужскому статусу перед другим мужчиной.

Её вывод в этой главе: мужская дружба может быть глубокой и верной, но уязвимость в ней часто ограничена правилами того, что мужчина может показать другому мужчине.

Следующий этап — стрип-клубы. Винсент идёт туда, ожидая увидеть мужскую сексуальность в наиболее грубой и объектирующей форме.

Сначала всё выглядит именно так: женское тело продаётся как товар, мужчины платят за сексуализированное внимание и демонстрируют друг другу собственную раскованность.

Постепенно Винсент замечает другую часть происходящего: нужду, неуверенность, одиночество и зависимость от женского признания. Сексуальное желание в её описании не только даёт мужчине мотивацию добиваться женщины, но и делает его уязвимым перед отказом.

Она приводит эпизоды, где мужчины ищут в клубе не только возбуждение. Молодой мужчина рядом с танцовщицей почти просто отдыхает физически, прижавшись к ней. Другой мужчина приходит туда на фоне тяжёлой болезни жены и говорит о собственном страхе.

Винсент не превращает эти наблюдения в оправдание индустрии. Она описывает сделку: женщина изображает желание и внимание, мужчина платит за короткое чувство сексуальной значимости. В её изложении обе стороны получают услугу, но не получают близость.

На свиданиях Нед оказывается в роли того, от кого ждут инициативы: подойти, заинтересовать, поддерживать разговор, предложить следующую встречу и принять отказ.

Винсент пишет, что раньше воспринимала мужскую инициативу главным образом как преимущество. Изнутри она ощущает и вторую сторону: необходимость снова и снова выставлять себя на оценку.

Отказов оказывается много. Одни женщины просто не заинтересованы, другие чувствуют в Неде что-то необычное, третьи ищут конкретный тип мужчины. Винсент переживает, насколько легко мужчина оказывается в позиции просителя, который должен доказать, что достоин продолжения общения. На свиданиях от него при этом ждут решительности, уверенности и способности вести, но одновременно — эмоциональной тонкости, безопасности и современности. Винсент описывает напряжение между этими ожиданиями, не утверждая, что они одинаковы у всех женщин.

Одна из удачных встреч происходит с женщиной по имени Анна. Этот опыт заставляет Винсент отказаться от идеи, будто знание женской психологии автоматически сделает Неда идеальным мужчиной. По её наблюдению, гетеросексуальное женское влечение направлено именно на воспринимаемую мужественность, а не на «женский ум внутри мужского тела».

Винсент признаётся, что после серии свиданий на некоторое время начинает злиться на женщин. Из мужской позиции их право выбирать и отвергать кажется ей большой властью. Позже она замечает, что сама начала сводить другой пол к одной функции — к оценке и отказу — и отказывается от этого упрощения.

Чтобы увидеть мужскую близость в среде, где секс и обычный рынок отношений исключены, Винсент поселяется в мужском монастыре.

Она ожидает, что общая вера, совместная жизнь и отсутствие конкуренции за женщин сделают эмоциональные отношения между мужчинами свободнее. Вместо этого она обнаруживает внутренние иерархии, коалиции, дистанцию и осторожность вокруг физической и эмоциональной близости.

Слишком тёплая дружба между двумя мужчинами может вызывать подозрение в сексуальном подтексте. В книге есть эпизод, где монахов специально учат нормально обнимать друг друга: несексуальное прикосновение между мужчинами приходится фактически вводить как отдельную практику.

Винсент также замечает, что для некоторых гетеросексуальных монахов монастырь даёт возможность всю жизнь находиться в мужском сообществе и не вступать в сложные отношения с женщинами. Для неё это бывает религиозным выбором, а иногда — уходом с территории, где мужчина боится оказаться несостоятельным.

Для главы о работе Винсент выбирает агрессивные прямые продажи: среду с комиссией, жёсткой конкуренцией и постоянной оценкой результата.

Нед надевает деловой костюм, и Винсент замечает, что окружающие заранее относятся к нему серьёзнее. В этой части опыта она прямо фиксирует преимущество мужской деловой роли: уверенный мужчина в костюме получает первоначальный кредит компетентности ещё до того, как что-то доказал.

Одновременно она описывает цену этого статуса. В отделе продаж мужчин мотивируют деньгами и страхом выглядеть слабым, ленивым, неудачником или человеком, который «не выдержал». Плохой результат легко превращается из профессионального провала в оценку мужской состоятельности.

Винсент отдельно оговаривает, что эта компания не представляет весь рынок труда. Она сознательно выбрала среду, где давление на результат выражено особенно сильно.

Последней большой средой становится мужская терапевтическая группа, связанная с мифопоэтическим мужским движением и идеями Роберта Блая.

Сначала Винсент скептически относится к разговорам о мужской энергии, ранах отцов, ритуалах и «внутреннем мальчике». Затем её внимание смещается к тому, что мужчины рассказывают о себе.

Она встречает людей, которые умеют работать, спорить и решать практические задачи, но с трудом называют собственные чувства. В группе мужчины говорят, что злятся, стыдятся и боятся; им важно одобрение отцов, они переживают распавшиеся отношения и чувствуют, что их любят только пока они полезны.

Винсент сравнивает это с привычным разговором о женщине, растворившейся в домашней функции. По её мнению, мужчина тоже может раствориться в функции добытчика, работника и носителя статуса, но общественный язык для такого опыта развит хуже.

К этому моменту сам эксперимент начинает тяжело действовать на Винсент. Ей приходится постоянно контролировать голос, движения, выражение эмоций и дистанцию. Разделение между Недом и Норой становится психологически тяжёлым, и в итоге ей требуется психиатрическая помощь.

Позже она связывает собственную способность пройти за мужчину с тем, что окружающие мужчины тоже постоянно контролировали соответствие мужской роли. Нед носил специально созданную маску, но маску, по её наблюдению, носили не только он.

В финале Винсент не отказывается от увиденных мужских преимуществ. Она пишет об автоматическом кредите компетентности, статусе мужской одежды и некоторых формах публичной свободы.

Но главным личным итогом полутора лет становится другое: ей оказалось тяжело жить мужчиной, и она рада вернуться к жизни женщиной.

Самой изматывающей частью роли Винсент считает постоянную проверку на соответствие: нужно не выглядеть слабым, не двигаться слишком женственно, не показывать слишком много чувств, не терять статус перед другими мужчинами, не проваливаться на работе, не оказываться сексуально ненужным и не зависеть от поддержки.

Она описывает здесь замкнутый круг: мальчика сначала учат подавлять часть эмоционального диапазона, а взрослого мужчину затем критикуют за плохое распознавание и выражение чувств.

В финале Винсент не призывает ни возвращать старую маскулинность, ни уничтожать всё мужское. Она считает, что мужчинам нужен собственный язык для разговора о цене мужской роли и пространства, где близость и уязвимость не будут автоматически восприниматься как отказ от мужественности.

После завершения эксперимента она возвращается к жизни женщиной.

Norah Vincent. Self-Made Man: One Woman’s Journey into Manhood and Back Again. Penguin Books, 2006.

Редакционный разбор книги →