Household Accounts — подробный пересказ

Библиотека

Household Accounts

Сьюзен Портер Бенсон, первое издание 2007 года. Household Accounts: Working-Class Family Economies in the Interwar United States разбирает, как рабочие семьи США зарабатывали, делили и растягивали деньги между Первой и Второй мировыми войнами.

Бенсон начинала работу как исследование потребления. Она ожидала увидеть, как рабочий класс втягивается в новую американскую культуру изобилия, а разные этнические и расовые группы вырабатывают заметно разные способы потребления. Материал повёл её в другую сторону. Большинство семей из её источников жили при низких и нестабильных заработках, регулярно сталкивались с безработицей, болезнями и перебоями дохода. До массового потребления в привычном смысле им часто было далеко.

Поэтому Бенсон меняет сам предмет разговора. Её интересует семейная экономика целиком: мужская и женская зарплата, заработки детей, домашний труд, совместное проживание с родственниками, помощь соседей, вещи из вторых рук, долг в лавке, рассрочка и переговоры о том, чьи потребности семья оплатит первой.

Редакционный разбор

Источники и их ограничения

Главный материал книги — необработанные интервью, собранные для исследований Женского бюро Министерства труда США, а также истории семей, переживавших безработицу в 1920–1930-е годы. В сырых анкетах сохранились детали, которые часто исчезали из итоговых отчётов: сколько муж оставлял себе, отдавала ли дочь зарплату матери, кто готовил при работающей жене, какие счета откладывали и кто присматривал за детьми.

У этих материалов есть перекос. Исследователи чаще расспрашивали женщин и нередко смотрели на дом глазами жены. Социальные работники приносили с собой собственные представления о хорошем браке, мужском кормильчестве, материнстве, бережливости и допустимой женской занятости. Бенсон постоянно отделяет записанное поведение семьи от оценки человека, который заполнял анкету.

Книга сознательно качественная. В ней есть подсчёты по отдельным выборкам, но автор не выводит единый процент «правильного» семейного бюджета для всей страны. Её задача другая: восстановить повторяющиеся практики и показать, как они работали в разных рабочих семьях.

Рабочий класс жил ближе к нехватке, чем к изобилию

Одна мысль проходит через всю книгу. Для рабочего домохозяйства межвоенного времени проблема денег начиналась с недостатка и нестабильности дохода.

Даже постоянная работа могла приносить слишком мало. К этому добавлялись сезонность, простои, сокращённая неделя, болезнь, производственные конфликты и увольнения. Поэтому семья редко жила по схеме «один заработок, один стабильный бюджет». Она собирала средства из нескольких источников и меняла способы выживания по обстоятельствам.

Здесь сильнее всего видна классовая граница. Средний класс имел куда больше доступа к универмагам, рассрочкам и покупкам, которые можно было отложить или выбрать ради удовольствия. Квалифицированный рабочий иногда позволял себе дорогую цель, но и тогда семья могла годами экономить на всём остальном ради дома, пианино или другого большого приобретения.

Раса и этническое происхождение влияли на рынок труда, миграцию, родственные связи и конкретные жизненные условия. При этом Бенсон нашла больше сходства в хозяйственных приёмах, чем ожидала. Нехватка денег заставляла очень разные семьи решать похожие задачи.

Глава 1. Брак как рабочее партнёрство

Первая глава, “Living on the Margin”, посвящена мужьям и жёнам.

Она начинается с Уолтера Бенды. Социальный работник хвалит его за то, что он отдавал жене каждый заработанный цент, а жена тщательно планировала расходы. Такая сцена легко укладывается в картину «мужчина зарабатывает, женщина ведёт дом». Дальше Бенсон показывает, насколько разными были реальные варианты этой схемы.

Мужчины обычно зарабатывали больше, поэтому мужская зарплата имела большое значение для устойчивости семьи. Идеал кормильца существовал и влиял на мужской статус. Но совместно живущий с семьёй муж вовсе не обязательно отдавал домой всю получку.

Чаще он оставлял себе часть денег до передачи остального в общий фонд. Эти деньги шли на дорогу, обед, табак и другие ежедневные расходы. В некоторых семьях муж удерживал гораздо больше, сам оплачивал аренду или отдельные крупные счета, скрывал часть заработка, тратил на выпивку или азартные игры. Иногда внутри одного дома существовали почти две кассы: деньги мужчины и деньги, на которые жила остальная семья.

Размер удерживаемой суммы менял смысл всей системы. В одном случае сантехник с недельным заработком в 42 доллара оставлял себе от трёх до пяти на проезд, еду и сигареты. В другом мужчина сохранял заметно большую долю, а жена получала на руки дефицитный остаток и отвечала за детей, продукты и неоплаченные счета. Бенсон не объединяет эти семьи в одну категорию.

Жена как хозяйственный менеджер

Женским идеалом была хорошая хозяйка, умеющая свести бюджет. Социальные работники часто считали жену экономическим центром дома: она знала цены, долги, потребности детей, остатки еды и сроки платежей.

Но такое управление далеко не всегда давало свободу распоряжения. Большая часть денег уже имела назначение. Жена решала, какой счёт можно задержать, как дотянуть продукты до получки и кому из детей обувь нужнее прямо сейчас. Это была ответственность за распределение нехватки.

Личные расходы мужа находились в другой зоне. Жёны нередко плохо знали точную сумму профсоюзных взносов, расходов на табак, обеды, дорогу и другие его нужды. По наблюдению Бенсон, муж часто сначала вычитал собственные расходы, а уже затем превращал остаток заработка в семейные деньги.

Отсюда возникает сочетание, которое легко потерять при грубом пересказе. Муж имел собственную часть дохода. Жена управляла большей частью тех денег, которые уже поступили в дом. Это ещё ничего не говорит о едином правиле для крупных решений.

Кто решал вопрос о крупных тратах

Бенсон показывает широкий диапазон.

У бездетной пары из Омахи супруги зарабатывали примерно одинаково. Муж делал почти всю домашнюю работу, кроме шитья. Жена хотела пальто и ковёр, но они обсудили приоритеты и вместе решили направить свободные деньги на выплаты за дом. В других материалах супруги совместно планируют налоговый платёж или расходы на неделю.

На противоположном полюсе стоят семьи с низкой прозрачностью. Один детройтский муж, вызванный из-за долгов за покупки в универмаге и автомобиль, говорил, что не знает, что именно покупала жена, и мог лишь предполагать расходы на детей.

Книга не даёт основания утверждать, что муж всегда единолично решал вопрос о больших покупках. В источниках встречаются совместные решения, разделённые сферы, женское ведение бюджета, мужская автономия по части заработка и односторонние действия каждого из супругов.

Личные деньги мужчины и зависимость

Карманные деньги были связаны со взрослым статусом.

Безработные мужчины болезненно описывали необходимость просить у жены или дочери деньги на проезд, табак и мелкие повседневные расходы. Человек, который раньше сам приносил заработок и оставлял часть себе, мог воспринимать такую просьбу как зависимость и потерю мужского положения.

В книге есть и более жёсткие варианты мужского контроля. Некоторые мужья сопротивлялись попыткам увеличить семейную долю, угрожали уходом или уходили. Жена могла мириться с недостаточным вкладом, потому что частичная зарплата всё же была лучше полного исчезновения кормильца.

Зарплата жены меняла её положение

Идеал единственного кормильца плохо описывает многие семьи Бенсон. Жёны работали из-за низкого заработка мужа, нестабильной занятости, болезни или безработицы. Часть женщин прямо говорила об общей обязанности содержать семью. Другие зарабатывали ради детей, родственников, конкретной покупки или потому, что хотели работать.

Собственная зарплата давала жене иной тип денег. Работающая женщина могла купить одежду себе, потратить на детей, улучшить дом или оставить некоторую сумму без просьбы к мужу. У жены без заработка такая личная свобода встречалась гораздо реже.

Здесь Бенсон видит асимметрию. Оба пола могли ценить собственные деньги и тяжело переживать зависимость. Но муж редко зависел от жены в каждой мелкой покупке, тогда как неработающая жена могла полностью зависеть от распределения дохода, заработанного другим человеком.

Данных о формальном разделении счетов между двумя работающими супругами немного. Бенсон нашла восемь случаев с достаточно подробным описанием и поэтому не строит из них общее правило. В шести муж оплачивал еду, в пяти аренду или ипотеку. Когда в записи появлялись одежда, мебель, страховка или образование, эти статьи лежали на жене. Автор считает такой рисунок интересным, но слишком узким для универсального вывода.

Домашняя работа тоже двигалась между ролями

Практичность семей видна и здесь. Мужья готовили, присматривали за детьми, стирали, убирали и брали другие дела, когда жена работала, болела или семье было так удобнее.

Женское бюро не задавало систематического вопроса о мужской работе по дому, поэтому цифры дают лишь нижнюю границу. В одном массиве филадельфийских интервью помощь мужа упомянута в 103 случаях из 1120. Более половины мужчин, чья помощь попала в записи, занимались детьми. Другие готовили, стирали или помогали по хозяйству. В выборке семей мясной промышленности домашняя работа отмечена у 61 здорового мужа из 390, опять без систематического опроса по этому пункту.

Бенсон не превращает эти эпизоды в рассказ о современной равной семье. Она называет многие союзы partnership marriages, партнёрскими браками. Их скрепляли взаимные обязанности и необходимость совместно удержать хозяйство на плаву. Границы мужской и женской работы могли смещаться под давлением обстоятельств.

Глава 2. Заработки детей входили в семейную экономику

“Cooperative Conflict” переносит внимание с супругов на поколения.

Родители всё чаще хотели дать детям больше образования, чтобы поднять их будущие заработки. Но дохода отца часто не хватало, и зарплата подростка или взрослого ребёнка становилась частью семейного бюджета. Отсюда появлялись споры о школе, работе, одежде, развлечениях и доле заработка, которую молодой человек вправе оставить себе.

Дочери часто отдавали больше сыновей

Материал Бенсон спорит с образом дочери как потребителя, а сына как добытчика.

Работающие дочери массово участвовали в содержании дома. В одном массиве часто встречается пометка “all to mother”: вся зарплата матери. Примерно столько же девушек платили фиксированную сумму за содержание. Частичный вклад встречался реже, а тех, кого исследователи отнесли к содержавшим только себя, было около семи процентов.

Сыновья обычно сохраняли большую личную долю. Бенсон приводит семью, где дочь отдавала матери все 16 долларов, а брат — 12 из заработанных 30. В другой семье дочь вносила восемь долларов, брат пять. Девушки часто получали меньше мужчин, но отдавали дому большую часть заработанного.

Передача всей суммы матери не означала, что дочь ничего не получала обратно. Мать могла покупать дешевле и лучше знать семейные нужды. Низкая зарплата девушки иногда не покрывала даже её собственные продукты, одежду и лечение. Здесь смешивались вклад в общее хозяйство, родительское обеспечение и контроль.

Особенно спорной статьёй была одежда. Для молодой женщины она одновременно означала необходимость, статус и личный выбор, поэтому родители могли сильнее контролировать именно эти расходы.

Глава 3. Семья была шире супружеской пары с детьми

“The Mutuality of Shared Spaces” посвящена совместному жилью.

Рабочая семья уже не жила крестьянским хозяйством, которое почти всё производит само, но и полностью индивидуальной рыночной единицей не стала. Нестабильный заработок и слабая система социальной помощи заставляли селиться вместе с родственниками, квартирантами, друзьями, недавно женившимися детьми, пожилыми родителями и людьми, временно оставшимися без работы.

Вклад измерялся разными способами. Один человек приносил наличные, другой присматривал за ребёнком, третий готовил, четвёртый платил небольшую сумму за жильё или ухаживал за стариком. Иногда ресурсы почти полностью объединялись. В других домах под одной крышей существовали отдельные хозяйственные группы.

Женская родня занимала заметное место, потому что многие обмены шли через уход и домашний труд. Совместное проживание порождало и конфликты, особенно если пожилой родственник или взрослый ребёнок переставал вносить заметный вклад. Но оно позволяло пережить удар, который изолированная нуклеарная семья могла не выдержать.

Глава 4. Взаимопомощь за пределами дома

“What Goes ’Round, Comes ’Round” рассматривает обмен между родственниками, соседями и друзьями.

Люди занимали деньги, присматривали за чужими детьми, делились продуктами, передавали одежду, чинили вещи и поддерживали заболевших или безработных. Это не было чистой благотворительностью и не подчинялось строгой рыночной цене. Помощь создавала память об обязательстве.

Семья, которая сама регулярно помогала другим, легче могла просить поддержку в тяжёлый момент. Денежный долг имел более ясные рамки возврата, чем тарелка еды или несколько дней присмотра за ребёнком. Но и бытовая взаимопомощь вызывала обиду, когда одна сторона считала обмен слишком односторонним.

В источниках Бенсон эти сети чаще администрируют женщины. Автор оговаривает происхождение такого рисунка: исследователи много разговаривали именно с женщинами и через них узнавали, как семья выживает. Мужчины заметнее в записях как получатели зарплаты, женщины — как люди, которые договариваются об обмене услугами и вещами.

Такой обмен имел прямую экономическую цену. Доступных яслей и других услуг было мало, государственная помощь закрывала далеко не все провалы, а рынок часто был семье не по карману. Родственники и соседи заменяли то, что домохозяйство не могло купить.

Глава 5. Рынок был одним из инструментов семьи

“The Family Economy in the Marketplace” снова возвращается к покупкам, но теперь они встроены в общую хозяйственную систему.

Бенсон обращает внимание на вещи, которые старые бюджетные обследования легко пропускали. Стиральная или швейная машина, электрический утюг, платная прачечная могли выглядеть обычным потреблением. Для работающей женщины они экономили часы домашнего труда и иногда делали возможной оплачиваемую работу.

Семья постоянно выбирала между покупкой услуги и выполнением той же работы дома. Когда жена находила работу, часть домашнего труда можно было отдать рынку. После увольнения или падения дохода семья снова делала больше своими силами.

Кредит был ограниченным и опасным

Массовый потребительский кредит проникал в рабочую среду слабее, чем в средний класс. Нестабильный заработок плохо сочетался с фиксированными платежами. Долг в местной лавке, задержка аренды или личная договорённость иногда были полезнее формальной рассрочки.

Женщины в материалах Бенсон часто боялись долгов, поскольку именно им приходилось встраивать очередной платёж в тесный бюджет. Более устойчивые семьи могли покупать в рассрочку одну вещь за другой: радио, плиту, мебель, пианино. Но такая покупка оставалась обязательством, которое надо было обслуживать при следующем падении дохода.

Вещи из вторых рук занимали большое место. Подержанная одежда, мебель, инструменты и техника давали доступ к нужным предметам по меньшей цене. Некоторые покупки сохраняли стоимость для перепродажи или помогали члену семьи зарабатывать.

Собственный дом давал защиту и создавал риск

Покупка жилья была долгосрочной семейной стратегией. Дом снижал зависимость от арендодателя и создавал имущество. Одновременно ипотечный платёж превращал нестабильный доход в жёсткое обязательство. Семья могла годами урезать текущее потребление ради выплат, а безработица ставила под угрозу весь накопленный результат.

Похожая логика действовала и в обычном бюджете. Еда и жильё получали высокий приоритет. Лечение нередко откладывали. Женщина, которая «управляла деньгами», часто управляла очередностью неизбежных потерь.

Аргумент книги целиком

Пять глав складываются в одну хозяйственную систему.

Рабочая семья не существовала на одну мужскую зарплату, которую жена затем тратила как потребитель. Деньги и услуги приходили от мужа, жены, детей, родственников, соседей, квартирантов, домашнего производства, кредита и рынка подержанных вещей.

Мужской заработок сохранял особое значение, потому что мужчины обычно получали больше. При этом совместно живущий муж часто оставлял часть денег себе до передачи семейной доли. Жена в большинстве случаев вела ежедневные расходы, но значительная часть её решений сводилась к распределению уже обязательных трат. Работающая жена получала больше личной финансовой свободы, чем жена без собственного заработка. Дети, особенно дочери, могли давать заметную часть семейного дохода. Крупные решения принимались по-разному: совместно, по разделённым сферам или при низкой прозрачности между супругами.

Для описания этой системы Бенсон использует идею cooperative conflict Амартии Сена — сотрудничества, внутри которого остаётся конфликт интересов. Члены семьи зависели друг от друга и вместе решали задачу выживания. Одновременно они спорили о личных деньгах, отдыхе, одежде, образовании и праве распоряжаться собственной зарплатой.

Великая депрессия усилила нехватку, но Бенсон не проводит жёсткую границу между благополучными 1920-ми и бедственными 1930-ми. Для многих рабочих семей экономическая нестабильность существовала весь межвоенный период; кризис увеличил её масштаб.

Послесловие Дэвида Монтгомери

Дэвид Монтгомери помещает исследование Бенсон в историю класса и труда. Для него класс возникает через производство и повседневные отношения, а гендер влияет на форму семейных обязанностей.

Особое место он отдаёт взаимности. Женщины хорошо видны как организаторы сетей обмена, мужчины чаще появляются через долю заработка, которую приносят в дом. Монтгомери связывает это с главным ходом книги: производство и потребление нельзя разрывать. Семья покупала, делала сама, ремонтировала, занимала и обменивалась в зависимости от одной практической задачи — сохранить хозяйство при нестабильных ресурсах.

Чего книга не доказывает

Household Accounts исследует рабочий класс США примерно с 1919 по 1941 год. Из неё нельзя автоматически выводить устройство богатых семей, фермерских хозяйств, семейного бизнеса, имущественных династий или семей в другой стране и эпохе.

Материал Бенсон не даёт и универсального правила, по которому муж единолично принимал все крупные финансовые решения. Книга уверенно показывает высокий мужской вклад в денежный доход, мужскую автономию по части личных расходов и широкое женское управление повседневным бюджетом. Стратегические решения распределялись разнообразнее.

Поэтому вопрос «кто держал деньги?» слишком груб. Источники заставляют отдельно считать, кто зарабатывал, кто вёл общий фонд, у кого были личные деньги и кто мог связать семью крупным обязательством.

Издание и внешняя проверка

• Первое издание книги вышло в Cornell University Press в 2007 году. Послесловие написал Дэвид Монтгомери.
• Электронное издание Cornell University Press имеет ISBN 9780801454264 / 0801454263; Kobo указывает дату 25 сентября 2015 года и объём 256 страниц.
• Структура книги: “A Note on Household Accounts and Its Preparation”; Acknowledgments; Introduction; пять нумерованных глав; “Class, Gender, and Reciprocity”, послесловие Дэвида Монтгомери; Notes; Index.
• Карточка EPUB в Kobo.
• Карточка книги на JSTOR.
• Рецензия в American Historical Review.
• Рецензия EH.net.