The Women and Men of 1926 — как женщины с мужчинами строили патриархат

Это уже не пересказ Сью Брули. Ниже — разбор редакции «Патриархата».

Брули сама нашла нужное слово: labour contract

В шахтёрском Южном Уэльсе устройство семьи было видно без теории.

Мужчина уходил под землю, приносил основной доход и платил за эту роль телом. Женщина держала дом, детей, еду, одежду, бюджет и весь бытовой цикл вокруг шахты.

Брули называет основание брака labour contract.

Вот с этого и стоит начинать разговор о патриархате. До власти и идеологии был обмен работой.

Роли были разными, но каждая несла обязанность и давала человеку понятное место в семье. Обе могли быть тяжёлыми.

Мужская власть пахла угольной пылью

Если смотреть только на домашнюю и публичную власть, шахтёр выглядит привилегированной стороной. Он кормилец. Его работа задаёт ритм дома. Профсоюз, клуб, политика и большая часть публичной жизни принадлежат мужчинам.

Потом Брули ведёт читателя в шахту.

В низких пластах работали лёжа, часто в воде и угольной пыли. Шахта оставляла после себя травмы, сломанные позвоночники, потерю зрения и силикоз. К сорока годам мужчина мог уже физически не тянуть забой и вместе с заработком потерять статус.

Так выглядит мужская половина договора.

Если считать только право решать и забыть цену роли, получится очень удобная история про мужскую привилегию. В реальной семье власть кормильца была привязана к обязанности кормить.

Убрали шахту — роли поплыли

Локаут 1926 года почти случайно поставил эксперимент.

Шахта остановилась. Мужчина перестал каждый день выполнять свою старую работу. Вместе с этим исчезла часть женской работы, которая существовала именно вокруг работающего шахтёра.

Брули сама пишет о подрыве материальной основы разделения труда.

Система сразу стала гибче. Мужчины начали готовить, чистить картошку, подавать еду, таскать воду и мыть посуду в общих столовых. Женщины пошли в комитеты, шахтёрские институты, на улицу и на пикеты.

Роли оказались связаны с работой сильнее, чем с лозунгом.

Женщины вышли наружу. Мужчины пошли на кухню

Это очень неудобный кусок для простой схемы «мужчины не пускали женщин в публичную жизнь, потому что хотели власти».

Когда прежний хозяйственный порядок сломался, граница между сферами тоже ослабла. Не понадобилась революция сознания каждого шахтёра. Понадобилась другая работа.

Общая кухня требовала рук — мужчины работали на кухне. Общине требовались организаторы и пикетчики — женщины выходили из дома.

Это не доказывает, что старое разделение всегда было справедливым. Зато хорошо показывает, почему оно вообще держалось: за ним стоял способ производства и конкретный семейный обмен.

Штрейкбрехеру надевали женскую рубаху

На пикетах участие женщин в мужской системе видно буквально.

Женщины публично позорили мужчин, которые возвращались на шахту. Белая рубаха должна была ударить по мужскому статусу: настоящий шахтёр держится со своими, штрейкбрехер этого статуса недостоин.

Получается любопытная картина. Женщины одновременно расширяют собственное политическое пространство и сами следят за тем, кто достоин считаться мужчиной.

Мужской кодекс обслуживали не одни мужчины.

После поражения женщины помогали вернуть мужчине статус

После локаута работа вернулась не всем. Мужчина без шахты терял доход, общественное место и важную часть собственной идентичности. У безработного появлялось время взять больше домашней работы, но постоянная «женская» работа могла ещё сильнее подчеркнуть его падение из роли кормильца.

Брули фиксирует вещь, которая для нашей темы важнее многих теорий: женщины сами поддерживали мужской статус безработных мужей.

Автор оценивает это как сохранение патриархальных ценностей. Факт от этого не исчезает. Женщины не воспользовались мужской слабостью, чтобы добить старую роль. Они помогали её удержать.

Патриархат держали вдвоём

Здесь наша трактовка расходится с привычной моделью.

В шахтёрском Уэльсе патриархат трудно описать как чужой мужской режим, который мужчины навязали женщинам ради собственной выгоды.

Его каждый день собирали двое.

Мужчина шёл в шахту и приносил заработок. Женщина превращала этот заработок в дом и растила семью. Мужской статус требовал опасной работы. Женская власть внутри дома требовала огромного бытового труда.

Когда шахта исчезла, договор временно переписался. Когда мужчина потерял статус, женщины помогали его сохранить.

Так ведёт себя система, в которой обе стороны что-то получают и обе за это платят.

Пакет нельзя разбирать по половине

Патриархальная роль — пакет из обязанностей, статуса и права решать в своей зоне ответственности.

Мужчина, который требует последнее слово, но не обеспечивает устойчивость семьи и не отвечает за последствия, нарушает договор первым.

Власть без ответственности — самодурство.

Работает и обратное. Если мужчине оставляют старую обязанность обеспечивать, платить, защищать и отвечать, а соответствующее право влиять на семейные решения исчезает, договор ломается с другой стороны.

Ответственность без права решения — эксплуатация.

Освободили одну сторону от старой обязанности — пересматривайте встречную обязанность второй. Старый счёт без старых прав уже не договор.

Где мы спорим с Брули

Брули смотрит на найденный материал через историю женской эмансипации. Поэтому сохранение мужского статуса женщинами у неё в первую очередь подтверждает устойчивость патриархальных практик.

Мы видим в тех же фактах ещё один слой.

Мужская роль имела ценность не только для мужчины. Жена и дети зависели от заработка шахтёра. Общине были нужны рабочие, профсоюзные связи, мужская солидарность и способность семьи снова жить на заработок после конфликта.

Поддержка мужского статуса могла сохранять неравенство. Она одновременно могла сохранять работающий семейный договор в мире, где другой устойчивой модели для этих семей почти не было.

Односторонняя оптика здесь теряет половину механизма.

Считайте весь договор

Брак может быть трудовым договором между полами. Чтобы понять власть, сначала посмотрите, кто какую работу обязан делать.

Статус кормильца покупался обязанностью кормить. В шахтёрской семье это была дорогая роль, иногда оплаченная здоровьем и жизнью.

Разделение ролей меняется вместе с хозяйством. Остановилась шахта — мужчины и женщины быстро начали делать то, чего раньше от их пола не ждали.

Женщины тоже поддерживали мужскую роль. Белая рубаха на штрейкбрехере и защита статуса безработного мужа показывают это с разных сторон.

Менять договор надо целиком. Нельзя отменить встречные обязанности, а старую мужскую ответственность объявить вечной.

Старый счёт без старых прав — уже не договор

The Women and Men of 1926 ценна для нас неожиданным результатом.

Брули хотела показать женщин внутри истории, которую раньше рассказывали почти только о шахтёрах. И показала больше: старый порядок держался на ежедневном обмене мужской и женской работы.

В шахтёрском Уэльсе патриархат строили вместе. Мужчина нёс свою часть договора в шахту. Женщина держала его вторую часть дома. Когда договор переставал работать, роли начинали меняться.

Вот так патриархат и надо считать: целиком, вместе с властью, обязанностями, риском, статусом и правом отказаться от роли, если встречная сторона больше не выполняет свою часть.

← Вернуться к подробному пересказу