The Myth of Male Power — комментарий редакции

Это оценка редакции «Патриархата», а не пересказ Warren Farrell. На основной странице сохранена модель автора. Здесь проверяем, что у неё пережило тридцать лет, что оказалось полезным понятием, а где книга слишком далеко уходит от данных.

Самая сильная идея: мужская расходность

Farrell делает один поворот, который до сих пор нужен почти каждому разговору о «мужской власти»: перестаёт смотреть только на вершину.

Если среди президентов, генералов и владельцев капитала больше мужчин, это ещё не отвечает на вопрос о положении мужчины как члена пола. Нужно одновременно смотреть на низ пирамиды: кто погибает на работе, кого мобилизуют, кто чаще становится жертвой убийства, кто заполняет тюрьмы, кто раньше умирает.

Термин male disposability здесь работает лучше лозунга «мужчинам тоже тяжело». Он описывает правило: мужское тело и время легче тратить, когда расход можно оформить как долг, героизм, профессиональную норму или обязанность защищать.

Редакция «Патриархата» берёт этот механизм в основной словарь проекта.

Glass ceiling без glass cellar даёт половину баланса

Glass cellar — пожалуй, самый удачный термин книги. Farrell предлагает считать не только невидимый барьер наверху, но и невидимый подвал: профессии, где люди падают с высоты, попадают под технику, задыхаются, горят и получают смертельные травмы.

Тезис не устарел. По данным U.S. Bureau of Labor Statistics за 2024 год, из 5 070 погибших на работе 4 657 были мужчинами и 413 женщинами. Это около 92% мужских смертей.

Из этого не следует, что женщинам надо добавить опасных работ. Следует другое: политика равенства, которая считает стеклянный потолок и не считает стеклянный подвал, заранее считает только одну сторону распределения ролей.

Армия: право и обязанность надо считать отдельно

Глава о войне тоже пережила своё время лучше многих других частей книги. Farrell различает право женщины служить и обязанность мужчины служить.

В США в 2026 году Selective Service System по-прежнему требует регистрации почти от всех мужчин-граждан и мужчин-иммигрантов 18–25 лет. Женщин такое требование не охватывает.

Поэтому формула Farrell equal options require equal obligations остаётся полезной. Доступ к престижной или добровольной роли и обязанность идти туда против воли — разные юридические категории.

Суицид: проблема реальна, причинная теория Farrell шире доказательств

Farrell правильно заметил огромный мужской разрыв. В США в 2023 году возраст-стандартизированный показатель самоубийств составлял 22,7 на 100 тысяч у мужчин против 5,9 у женщин. Мужской показатель в 2003–2023 годах держался примерно в три-четыре раза выше.

Но книга делает следующий шаг слишком уверенно. perform, pursue, pay, давление успеха, отказ, безработица и мужская эмоциональная изоляция правдоподобно входят в механизм риска, но текст Farrell не устанавливает, какую долю мужского разрыва объясняет каждый из них.

В энциклопедию отсюда надо переносить вопрос и механизм, а не выдавать всю причинную цепочку автора за установленную эпидемиологию.

Продолжительность жизни: направление сохранилось, цифра изменилась

Farrell писал о разрыве около семи лет. Современные американские данные меньше: в 2024 году ожидаемая продолжительность жизни составляла 76,5 года у мужчин и 81,4 у женщин, разница 4,9 года.

То есть старое число нельзя повторять как современное. Но сам вопрос остаётся: почему устойчиво более ранняя мужская смерть редко получает тот же политический язык гендерного неравенства, что разрывы в доходах или представительстве?

Мужчина как success object

Это второй концепт, который редакция «Патриархата» считает особенно сильным.

Феминистский язык хорошо научился видеть sex object: человека сводят к сексуальной привлекательности. Farrell показывает симметричный по конструкции, но не идентичный по последствиям механизм — success object. Мужчину сводят к доходу, должности, способности обеспечить, оплатить, решить и защитить.

Здесь книга хорошо соединяется с Self-Made Man и The Will to Change. Винсент видит постоянный экзамен на мужскую состоятельность; bell hooks пишет о ценности мужчины через функцию и результат; Farrell превращает это в политическую модель.

Это не значит, что любой женский интерес к успешному мужчине является эксплуатацией. Значит другое: если человеческая ценность мужчины исчезает вместе с доходом и полезностью, перед нами такая же редукция личности к функции.

«Мужчина-жертва исчезает, если преступник тоже мужчина» — плохая логика

Farrell правильно разделяет два вопроса: кто совершает насилие и кто становится жертвой.

В 2023 году в США показатель жертв убийства составлял 9,3 на 100 тысяч мужчин против 2,6 женщин. То, что значительная часть убийц тоже мужчины, важно для анализа преступности, но не превращает погибшего мужчину в бенефициара мужского насилия.

Фраза «мужчин убивают мужчины» отвечает на вопрос о преступнике. Она не отвечает на вопрос, почему мужчина гораздо чаще оказывается мёртвым.

Уголовное наказание: Farrell поставил сильный вопрос, поздние исследования его усилили

Одиннадцатая глава опирается на старые американские данные и много частных случаев. Но сам тезис о разнице в наказаниях не исчез после более качественных исследований.

Sonja Starr в работе Estimating Gender Disparities in Federal Criminal Cases связала дела от ареста до приговора и обнаружила крупный разрыв в пользу женщин даже после учёта преступления при аресте, криминальной истории и других наблюдаемых факторов. Женщины также чаще избегали обвинения, осуждения и лишения свободы.

Это не доказывает каждую историю Farrell. Зато подтверждает, что вопрос о разной цене одинаковой уголовной агентности нельзя списать на публицистику 1990-х.

Где книга начинает перегибать

«Twelve female-only defenses» — не двенадцать женских статей закона

Название главы 12 звучит сильнее, чем юридическая реальность. Farrell складывает в один список формальные защиты, смягчающие обстоятельства, психологические объяснения, особенности конкретных дел и культурную снисходительность.

Полезный вопрос остаётся: одинаково ли суд приписывает мужчине и женщине агентность и ответственность? Но перечисление «двенадцати женских защит» нельзя переносить в энциклопедию как буквальную классификацию права.

Sexual harassment: хорошее разделение категорий, слишком широкая атака на регулирование

Farrell полезно разделяет шантаж сексом, обмен продвижения на секс, конфликт интересов, отношения коллег и повторные предложения после отказа. Это лучше, чем складывать любую сексуальную динамику на работе в одну коробку.

Но дальше он временами превращает риск ошибочного обвинения в доказательство общей сексистской конструкции права. Здесь нужны конкретная юрисдикция, действующая норма и практика, а не перенос американского спора начала 1990-х на все системы.

Глава об изнасиловании постарела сильнее остальных

Самое слабое место книги — высокие оценки ложных заявлений, на которые Farrell опирается через исследование ВВС США и отдельные случаи.

Более поздняя работа Lisak и соавторов по десяти годам сообщений в крупном университете классифицировала как ложные 5,9% заявлений и помещает разумный диапазон литературы примерно в 2–10%.

Это не значит, что ложных обвинений не существует или что их последствия не важны. Значит, что крупные проценты, которыми Farrell усиливает главу, нельзя сегодня переносить без оговорки. Здесь современный факт-чек прямо ослабляет автора.

Government as Substitute Husband — сильная постановка вопроса, устаревшая инфраструктура

Глава 15 построена вокруг AFDC, WIC и американского welfare начала 1990-х. AFDC был заменён реформой 1996 года, поэтому конкретная конструкция Farrell историческая.

В энциклопедию стоит брать не список старых программ, а вопрос: получили ли женщины государственные механизмы выхода из традиционной зависимости от мужа быстрее, чем мужчины получили механизмы выхода из традиционной обязанности обеспечивать? Ответ на него надо строить уже по законодательству и данным конкретной страны сегодня.

Stage I / Stage II — полезная карта, но не универсальная история человечества

Farrell использует Stage I почти как общий ключ: старые роли возникли из выживания, новые технологии позволяют перейти к выбору. Для разговора о ролях это удобно.

Но книга не доказывает единую историческую траекторию всех обществ от одного Stage I к одному Stage II. Реальные семьи, религии, правовые системы и экономики слишком различаются.

Поэтому редакция «Патриархата» использует Stage I / Stage II как модель самого Farrell, а не как установленный закон социальной эволюции.

Что книга добавляет к нашей модели патриархата

Здесь возникает главный продуктивный конфликт с самим названием проекта.

Farrell часто читает patriarchy как ошибочный ярлык: если мужчина был обязан обеспечивать и защищать, нельзя считать его формальную власть чистой привилегией. «Патриархат» использует близкую отправную точку, но делает другой вывод: полномочие оправдано только ответственностью.

То есть нам не нужно отрицать мужское лидерство, чтобы принять аргумент Farrell. Наоборот. Он помогает провести границу:

власть без обязанности — привилегия;
обязанность без права решения — эксплуатация;
полномочие вместе с ответственностью — рабочая структура.

Farrell сильнее всего там, где заставляет считать обе стороны контракта одновременно.

Редакционный вывод

The Myth of Male Power неровная книга. В ней есть устаревшая статистика, чрезмерные исторические обобщения и главы, где спор с феминизмом подталкивает автора дальше, чем позволяют доказательства.

Но её центральная конструкция пережила книгу.

Мужская расходность. Glass cellar. Мужчина как success object. Разделение права и обязанности. Невидимость мужчины-жертвы. Эти понятия дают язык для нескольких проблем, которые иначе выглядят как несвязанные исключения.

Главная формула Farrell для редакции «Патриархата» звучит не как «у мужчин нет власти». Она точнее:

Нельзя называть положение мужчин привилегированным, пока в баланс не включены мужские обязанности, риск и цена отказа выполнять роль.

Именно это из книги стоит переносить в основную энциклопедию.